Легенды древнего Шымкента: ослиная тропа

Несколько веков прошло с того времени. Может, два, а может, и три. Но как-то раз славные жители Шымкента задумались о том, что пора бы им расширить свои огороды, потому как все свободные земли вдоль Кошкараты были вспаханы и засеяны.

По пути же в соседний Сайрам, недалеко от того места, где сейчас железнодорожный переезд, была болотистая поляна, изобилующая родниками. Именно оттуда и решили горожане протянуть новый рукотворный канал.

Решить-то они решили, но как и куда копать, сообразить так и не смогли.

И тогда кто-то вспомнил, что все еще жив старый мираб, некогда известный своим редким умением находить лучшие пути для свободного бега воды. Как он это делал, было его большим секретом.

Говорили, что работал он только ранним утром, когда все еще спали. А затем приходил и просто прочерчивал кетменем на земле извилистую линию, по которой люди и рыли арыки…

Да-а-а… Только много позже того, как мираб отбыл в мир иной, раскрылась великая тайна мастера. Выяснилось, что старик пускал от каждого источника… своего осла. И чертил строго по его следу.

Оказывается, самой природой так заложено, что длинноухие труженики никогда не ходят вверх по склону. Если только не заставить их силой. Сами-то они обязательно пойдут в любую сторону по нисходящей траектории. А это значит, что все прорытые по их следам каналы тоже будут плавно уходить под уклон…

Вот так и прорыли столетия назад шымкентцы канал Янги-чек, который по весне и осени все также наполняет свои, теперь уже бетонные, берега родниковой и дождевой водой.

К. Исмаилов, газета «Южный Казахстан»

Легенды древнего Шымкента: курганы, ставшие караултобе

Не знаю, где тут сказка, а где быль. Может быть, и не было этого на самом деле, а может быть, все так и было…

Если проехать по берегам Арыси или Боралдая, можно увидеть курганы, которые местные жители называют караултобе. Во времена существования Казахского ханства они, действительно, использовались как сторожевые посты, где сидели дальние дозоры. В случае появления на горизонте вражеских войск дозорные быстро зажигали сигнальные костры, предупреждая о надвигающейся опасности.

Встречаются подобные курганы и на территории современного Шымкента, целый ряд их тянется вдоль возвышенности в обе стороны от памятника Байдибек би. Однако история этих курганов намного древнее средневековой летописи…

В давние времена, когда жители древних согдийских городов еще только задумывались о необходимости возведения крепостных стен, по просторам степей и предгорий кочевали грозные сакские племена. Когда кто-либо из них уходил в мир иной, по традиции над могилой усопшего и насыпали эти курганы. Их время от времени раскапывают археологи и находят там удивительные артефакты. Например, золотые медальоны с изображением… дельфинов и морских коньков.

Однажды номады надолго остановились возле небольшого поселения Нуджикет. Причиной тому была безвременная кончина вождя племени. Его похоронили на самом высоком холме. Возвели над ним огромный курган…

Нуджикет с тех пор довольно сильно разросся. Много позже летописцы упоминали его то Чимином, то Шемегеном, то Чимикентом, а потом — Шымкентом. Но даже теперь, спустя тысячелетия, местные жители называют остатки кургана на пересечении улиц Кунаева и Рыскулова царскими.

К. Исмаилов, газета «Южный Казахстан»

Поговорим о странностях в горах

Горы. Они для жителей Шымкента — совсем рядом. В ясный день мы видим их прямо с городских улиц. Видим, кстати, сразу целых два хребта — Каржантау и Угамский, а также один кряж — Казыгурт. Большинство горожан, конечно, отдыхало у их подножий, в ущельях, куда доезжает машина. Но лишь единицы перебирались за этот порог. Туда, где ты остаешься один на один с природой…

И вот тут-то с нашей психикой иногда начинают творится странные вещи. Недавно случайно наткнулся в интернете на публикацию: «Причуды матушки-природы» от 28 апреля 2016 года. Возможно, и не обратил бы на нее внимания, но бросилось в глаза имя автора — Павел Камаев. Известный в свое время в Шымкенте турист из поколения, которому сейчас за шестьдесят лет. Помнится, в 80-ых он неоднократно публиковал в «Южанке» свои очерки о путешествиях. А потом как-то незаметно исчез. Видимо, живет где-то за рубежом. Публикация эта заслуживает того, чтобы привести из нее выдержки о странном, скорее, даже загадочном поведении одного из бывалых туристов.

Экспедиция

Итак, в 70-ые годы Павел Камаев работал старшим инструктором областного совета по туризму. Тогда же была организована республиканская туристская экспедиция по прокладке новых спортивно-плановых туристских горных маршрутов по Юго-Западному Тянь-Шаню. Маршрут проходил по северным отрогам Угамского хребта, северо-западным отрогам Таласского Алатау – Джабаглытау, Алатау, Бугулытортау.

В этой горной труднопроходимой стране находится Аксу-Жабаглинский заповедник, занимающий 128 тысяч гектаров, созданный еще в 1926 году. На территории заповедника протекают две крупные горные реки – Аксу и Жабаглы, в их верховья сотрудники заповедника не поднимаются из-за их труднопроходимости.

Маршрут по пяти перевалам, на трех из которых они были первопроходцами, рассчитан на десять дней. В группе — девять человек, не считая крупной бездомной собаки, которая присоединилась к ним в начале пути…

Из рассказа Камаева

«Я разрешил двоим чимкентцам уйти вперед (у них было охотничье ружье), чтобы пострелять диких голубей, а сам через полчаса устроил 15-минутный привал. В это время впереди прозвучали два выстрела. Участник из Павлодара (назовем его условно Зеленцов) вскочил на ноги и, обращаясь ко мне, закричал: «Павел Николаевич, Вы слышите, это они убивают голубей мира! Надо их срочно остановить». В его жестикуляции и в смысле слов было нечто необычное. У меня появилось ощущение, что это начало плохого конца. Надо что-то делать. Подошел к нему и спокойно начал убеждать, что он устал, и надо вернуться в лагерь в сопровождении двоих опытных туристов. Тут же обратился к этим ребятам, предлагая им спуститься вниз в лагерь и ждать нас. Ребята начали просить меня оставить Зеленцова с группой, что они помогут ему пройти маршрут. Сам Зеленцов молчал. Когда и остальные участники начали просить меня оставить его, я вынужден был согласиться. Мы продолжили подъем по высокогорной долине без троп, по камням…

Прошел уже час, когда мы поднялись на перевал, а снизу никого не видно. Наконец вдалеке появилась фигура Саши Шулакова, который махал рукой, приглашая к себе. Я спустился за 15 минут к ним, увидел всех троих и услышал, что Зеленцов при подъеме начал от них прятаться за скальными островками, ссылаясь на усталость. На предложение разгрузить его отказывался и не отдавал рюкзак.

В рюкзаке, кроме его личных вещей, должно было быть два килограмма гречки. Тогда парни отобрали рюкзак и вытряхнули содержимое. Кроме гречки, в нем оказались три банки сгущенки, две банки тушенки и две плитки шоколада. Эти продукты он без разрешения забрал из «заброски». Попросту украл. На вопрос, зачем он это сделал, ответил: «А вдруг вы меня оставите одного в горах?» Оценив ситуацию, я пришел к выводу, что дальше идти по кольцевому маршруту с ним опасно. Надо возвращаться на базу…

001

 

На следующий день я решил оставить Зеленцова с двумя участниками в лагере, а с остальными идти по кольцевому маршруту через перевалы Буревестник-2 и Неизвестный, находящиеся в истоках речки Бала-Балдыберек и ведущие к Улькен Аксу. С наступлением темноты все улеглись спать. Часа через три я проснулся с ощущением какой-то неясной тревоги. Вылез из палатки и начал проверять присутствие участников в остальных двух палатках, ощупывая и считая ноги. Одной пары ног не досчитался. Пришлось будить всех ребят. Выяснилось, что нет Зеленцова, хотя все его вещи, спальник и рюкзак были на месте. Не было и собаки. В предрассветных сумерках осмотрели берег реки, на камнях лежали брюки и куртка Зеленцова. Мрачные предположения и нехорошие мысли полезли в голову. Отправил троих вниз по реке осматривать берега, двоих – по окрестностям, а сам с товарищами пошел вверх по реке. Она была хоть и полноводная, но не настолько, чтобы сбить с ног. Ее можно перейти вброд, потому что здесь, в пологой долине, скорость течения уменьшается. Но вода очень холодная. Прошли вверх около километра, ничего не обнаружили, кроме небольшого стада косуль, да услышали хрюканье диких кабанов. Отошли от речки и по тропе пошли вниз. Донеслись возбужденные голоса, и мы увидели около копны сена, которую заготовил егерь, двоих наших парней, Зеленцова и собаку… На вопрос, почему он здесь оказался, тот сказал, что, боясь побоев парней, ночевал в стогу в обнимку с собакой».

В итоге бедолага Зеленцов был снят с маршрута и отправлен в город. Объяснить столь аномальное поведение туриста в походе могут, наверное, только психиатры.

Объятые ужасом

А вот еще одна горная история, связанная с причудами человеческой психики. Это было в начале 80-ых годов.

В июле мы втроем путешествовали по хребту Каржантау. 19-летние парни, не первый год отдыхающие в горах, да еще с двустволкой, мы были очень далеки от какой-либо чертовщины в своих мыслях.
Выйдя из урочища Кызжайляу, весьма популярного у чимкентских туристов, двинулись на перевал, дорогу на который знали только понаслышке. В ущелье перевала Тогутба, изобилующем карстовыми пустотами, мы по ошибке свернули не туда.

Изнурительный подъем по узкой тропинке продолжался часа три. Наконец мы вышли на небольшое плато. Вечерело. Беглого взгляда вокруг было достаточно, чтобы понять, что мы заблудились. Но сил идти дальше уже не было. Тем более что место казалось вполне подходящим для ночлега: ручей, ровная площадка, на которой, судя по следам, совсем недавно стояла юрта чабана.

Начали распаковывать рюкзаки. И вот тут-то… Мой рюкзак был уже наполовину пуст, как вдруг я почувствовал какой-то холод в позвоночнике. В следующий момент понял, что оставаться здесь нельзя, что бежать отсюда надо немедленно. Природу этой внутренней паники я даже не пытался себе объяснить, просто начал лихорадочно запихивать в рюкзак все, что достал.

Боковым зрением я фиксировал, что то же самое делают и мои товарищи.

Уже через минуту мы в сгущающихся сумерках бежали вниз по тропинке, которая менее четверти часа назад вывела нас на этот перевал. Это был какой-то панический бег. В полном молчании.

За 20 минут мы преодолели путь, на который затратили три часа. И лишь там, где ручей впадает в Тогутбу, рухнули без сил под ивами. Страх исчез так же внезапно, как и появился. За все время, которое мы его испытывали, никто не произнес ни слова.

Ночью у костра мы выяснили, что ощущения у всех троих были примерно одинаковыми.

И немного по мелочи

Были в моей практике и другие странности. В марте 1979 года в ущелье Бургулюк на стоянке в двух часах ходу от профилактория отдыхали четверо друзей. Мы всю ночь не спали, поскольку все явственно слышали музыку, доносившуюся откуда-то снизу.

Шел сильный дождь, ниже нас находился каньон, по которому в это время года невозможно пройти посуху. И было ощущение, что музыка, похожая на «Битлз», долетает оттуда.

Но, кроме нас, людей в ущелье не было! Да и кому бы пришло в голову, стоя в ледяной воде под дождем, в кромешной тьме слушать магнитофон…

В конце 80-ых в ущелье реки Арыстанды (Байдибекский район), сидя у большого костра, мы увлеченно рассуждали о разного рода аномалиях и феноменах. И вдруг… Все, а нас опять было четверо, неожиданно замолчали. Помню ощущение, словно кто-то безаппеляционно приказал закрыть эту тему. Мы просто молчали… минут пятнадцать. А потом, не сговариваясь, заговорили совсем о другом. И лишь утром поделились впечатлениями, которые у всех оказались практически одинаковыми…

Есть все-таки в горах, пусть невысоких и в общем привычных, нечто, не поддающееся пока нашему пониманию.

А. Гончаров
Фото автора

Газета «Южный Казахстан»  www.yujanka.kz

Художник Серик Буксиков создает бренд для Южно-Казахстанской области

000

В областном акимате прошло совещание по брендированию Южного КазахстанаВ областном акимате прошло совещание по брендированию Южного Казахстана. Разработкой концепции занимается художник, член союза художников Республики Казахстан Серик Буксиков, сообщает ОТЫРАР.kz

Для разработки концепции образа ЮКО художник провел свое исследование, ездил на экскурсии, изучал культуру и историю области. Он уже разработал 20 вариантов логотипа, за основу которых взяты достопримечательности области, образ Великого шелкового пути и так далее. Аким области Бейбут Атамкулов уже ознакомился с ними.

«Бренд Южно-Казахстанской области должен олицетворять южный край. Он не должен быть похож ни на один мировой бренд. Гости, приезжающие к нам, при виде брендовых товаров должны ощущать, что они находятся в Южно-Казахстанской области. Логотип региона должен содержать наши все самые главные ценности», — подчеркнул аким области.

В ходе встречи глава региона предложил разработать программу по продвижению логотипа «Ontustik бренд». Продвигать регион будут с помощью билбордов, рекламных щитов и в Интренете. Помимо этого, Атамкулов поручил использовать упаковки для товаров местного производства, которые экспортируются на внутренний и внешний рынок, исключительно с логотипом области и на трех языках. Наряду с этим акимом предложено создать бренды районов и городов области.

Еще одним вопросом повестки дня стало создание Ассоциации товаропроизводителей и поставщиков ЮКО «OntustikSapa» и проекта по продвижению продукции области на рынках России. Отметим, что южноказахстанские предприниматели примут участие на международной выставке товаров, которая пройдет в крупнейшем оптово-продовольственном центре России «Foodcity» в Москве. Помимо этого на совещании было предложено открытие сети экомаркетов «О?т?стiк» на территории Российской Федерации (в Москве – 7, Санкт-Петербурге – 1, Томске – 2).

От театрального до… Фантазии

01

Это слово было для нас, мальчишек, каким-то странным. Ну парк – понятно, а что такое сквер? Бабушка объяснила: «Это как парк, но меньше». Начало 70-х годов прошлого века. В Чимкенте появился первый сквер, называвшийся Театральным. И был он совсем не маленьким…

Все в нем казалось необычным. Прежде всего чимкентцы удивлялись разнообразию растений. Привычных карагачей в сквере не было. Живые ограды из аккуратно постриженного можжевельника, какие-то кусты с фиолетовыми листьями, пышно цветущие белыми метелками каштаны.

А дорожки! Это были не привычные прямо-угольники, а невиданные доселе эллипсы и круги, создававшие невероятно укромные уголки. Их сразу по достоинству оценили влюбленные парочки. Пенсионеры же выбирали лавочки на более открытых пространствах. А еще — «пятаки», которые занимали определенные молодежные компании с разных улиц, прилегавших к скверу. Так что территория была строго разграничена, и нарушать чей-то «суверенитет» не рекомендовалось. Неисполнение «рекомендаций» было чревато потасовками. Они бывали порой и массовыми. Но тогда это не было медийным событием. Просто городская молва разносила весть, что вчера «гульжановские» разбирались с «огоньковскими» или что-то в этом роде. А поскольку в газетах об этом не писали вовсе, то обычным горожанам казалось, что в их повседневной жизни все всегда было ровно и спокойно… Очень важными элементами ландшафта сквера являлись фонтаны. Точнее — огромные бассейны, поскольку полноценно эти фонтаны практически никогда не работали. Но в них всегда была вода. И летом они превращались в место притяжения всей окрестной детворы. Вряд ли вода в «бассейнах» соответствовала хоть каким-то санитарным нормам, но это никого не останавливало.

Главной проблемой этого… «пляжа» было воровство. Нехитрую детскую одежонку крали безбожно. Помню, как у меня с другом утянули шорты и сандалии. Домой мы вернулись босиком и в одних трусах. После этого нас только в таком виде купаться и отпускали, а идти от нашего дома нужно было целых три квартала.

О каком же сквере тут идет речь? Подсказка: затем его стали называть — имени Гани Муратбаева. Узнали? Ну конечно, это всем сейчас хорошо известный технопарк развлечений «Мир фантазий» на проспекте Республики. Воистину времена меняются необратимо…

Сайт газеты «Южный Казахстан», А. Гончаров, Фото из архива автора