Все флаги в гости будут к нам

01

С этого года в ЮКО начинает свою работу туристско-информационный центр «Ontustik Tourism Center».

Это учреждение будет предоставлять жителям и гостям области услуги по шести направлениям. При этом оказывать их по принципу «одного окна». Здесь можно будет воспользоваться помощью представителей туроператоров, транспортных компаний, гидов, специалистов миграционной службы.
Второе направление — изучение потенциала развития туризма в области. В частности, анализ сотрудничества с зарубежными странами, выбор международных туроператоров, продвигающих турпродукты Средней Азии, формирование информационной базы для туристов.

В-третьих, центр будет заниматься продвижением туристского имиджа ЮКО, разработкой презентационных видеороликов для веб-порталов, серии билбордов для размещения в Шымкенте, Астане, Алматы, распространением рекламы. В обязанностях «Ontustik Tourism Center» также определение 500 крупных тур-операторов и предоставление им турмаршрутов, интегрирование работы с зарубежными туристскими центрами.

Пятое направление — проведение мероприятий, шестое — оказание содействия в реализации якорных туристских проектов, привлечение инвестиций в сферу туризма.

Пресс-служба акима области

50 лет назад опере «Кыз Жибек» рукоплескала Москва

01

Народный театр из Кировского (Мактааральского) района полвека назад показал на сцене Кремлевского Дворца съездов оперу Е. Брусиловского «Кыз Жибек» на либретто Г. Мусрепова и сорвал бурные аплодисменты четырехтысячного зала.

Наверное, это была авантюра: из аула повезти в Москву первую казахскую оперу «Кыз Жибек» — так говорят те, кто удостоился такой чести — представлять казахское искусстве в столице СССР. Но она удалась.

В «Кыз Жибек» пели лучшие самодеятельные артисты. Рассказывают, что Дарига Жаманшалова, обладательница сильного голоса, исполнившая в опере роль Дурии, когда ей предлагали микрофон, всегда небрежно отводила его в сторону. Ее голос слышали даже в задних рядах зала. Она была самая возрастная в коллективе, не имела специального образования, работала базаркомом, но театр любила самозабвенно. После Москвы Д. Жаманшалова получила звание заслуженной артистки Узбекской ССР — в 60-е годы прошлого столетия три южных района ЮКО временно входили в состав Узбекистана. Этого же звания удостоилась и Мария Байбориева, исполнительница роли Кыз Жибек, работавшая заведующей автоклубом в совхозе «Джетысайский». Это вообще редчайший случай, когда самодеятельные артисты удостаивались такого звания.

М. Байбориева, дочь казаха и украинки, была необычайно хороша собой. Певучая, она как будто нарочно была выбрана для роли «Шелковой девушки» — символа прекрасного.

— В Москву мы поехали как победители фестиваля народного творчества, — рассказывает Б. Коргабаева. — «Кыз Жибек» отличается обилием песен и кюев, а также танцами. Я была в составе двенадцати девушек-танцовщиц, с которыми занимался Алмас Бекбосынов. А потом к нам на помощь приехал оперный певец, режиссер и педагог Курманбек Жандарбеков, народный артист КазССР, лауреат Сталинской премии. Он и в Москве был с нами. Курманбек — наш земляк, основатель казахского театра. Еще до войны поставил «Кыз Жибек», первую казахскую оперу. В ней певец исполнил роль Бекежана. И вот начались ежедневные репетиции. Уроки мастера были бесценны.

— Казахской монодийной культуре была незнакома модель многоголосия, но Евгений Брусиловский впервые использовал этот ход в «Кыз Жибек», — говорит Ж. Каргабаев, заслуженный артист Узбекистана. — Это произвело фурор среди московских искусствоведов.

— В спектакле был хор, в котором я пела, — вспоминает А. Омарова, артистка Жетысайского драмтеатра. — Видимо, московская публика в нашем исполнении находила какие-то особые музыкальные интонации, что вызывало аплодисменты.

Дома дирижировал оркестром из 40 человек Бори Исаев, но перед отъездом в Москву он неожиданно заболел и не смог поехать в столицу. Ситуацию спас Х. Аппаев, сам прекрасный музыкант, взявший в руки дирижерскую палочку.

Фурор произвел весь спектакль. Вот как писала газета «Известия»: «Поди отгадай: на сцене артисты академического оперного театра или же, действительно, приехавшие из сельской глубинки люди, кого природа щедро наградила талантом».

— Конечно, мы очень волновались, — вспоминает Б. Коргабаева, — но горячая поддержка вызвала у нас кураж, который обычно бывает, когда происходит контакт с публикой. А потом в течение десяти дней мы давали концерты в рабочих коллективах, в воинской части Подмосковья.

У истоков народного театра стоял Хамби Аппаев, который создал драматический кружок. На первых порах его становлению помогал наш земляк, режиссер Чимкентского драмтеатра К. Шанин, поставивший «Козы Корпеш и Баян Сулу» (Г. Мусрепов), «Боз тобеде бир кыз бар» по пьесе Б. Сокпакбаева. За эти спектакли коллективу было присвоено звание «Народный театр». Создав оркестр народных инструментов, театр взялся за подготовку музыкальной драмы «Кыз Жибек».

Народный театр положил начало созданию в 1969 году в Жетысае профессионального драматического театра, который носит имя К. Жандарбекова. До сих пор в нем играет А. Омарова, много лет отдала театру Б. Коргабаева, служил ему А. Жабишев, исполнитель роли Базарбая в «Кыз Жибек».

Сайт газеты «Южный Казахстан», Л. Ковалева

Здесь лапы у елей дрожат на ветру

По хвойной части Шымкент если не впереди планеты всей, то точно обогнал многие другие города Казахстана.

Мир шишек и иголок

Под занавес уходящего года отдел ЖКХ Шымкента рапортовал: в 2015-ом году озеленено более 200 га земли, на которых высадили 71 тысячу саженцев хвойных и лиственных пород. Но больше всего их видов, конечно же, в дендропарке.

Мокрый снег, переходящий в дождь, ледяной ветер стали моими спутниками во время экскурсии в Шымкентский денропарк. Незадолго до новогодних праздников именно здесь лучше всего знакомиться с многообразием хвойных пород. По гороскопу друидов мое дерево — орешник, но кто сказал, что я не могу перед самым народным и всеми любимым праздником пообниматься с елью или сосной? Могу. И обязательно воспользуюсь этой возможностью — напитаться энергией.

С аллеи хвойных пород деревьев начинается дендропарк. Сразу окунаешься в удивительно привлекательный сказочный иголочный мир. Так и ждешь, что вот-вот появится из за дерева старичок-лесовичок, а то и сам Мороз-воевода вдруг надумает обойти владенья свои. Но здесь проще встретить работника дендропарка или его научного сотрудника. Так мы познакомились с У. Мамырбаевым. И вот он уже посвящает меня в таинство хвойных пород.

— Аллея хвойных — одна из самых старых, если судить по меркам всего времени существования дендропарка. Большинство деревьев были посажены в годы, когда он только зарождался. То есть им по 30-35 лет. Тогда это были всего лишь саженцы. А теперь могучие разлапистые деревья, — рассказывает Усен.

Под многими елками, соснами разбросаны шишки. Конечно, без «начинки»: постарались живущие в дендропарке белки и множество птиц. Мокрый тяжелый снег прилипает к ногам, не скрипит, а чавкает. Словно сожалеет о том, что совсем недолго пролежал на дорожках. Да и сами хвойные красавицы стоят без снежного убранства: неожиданная оттепель растопила мохнатые белые «шапки». Несмотря на легкий морозец, в дендропарке прогуливаются посетители: парочки молодых влюбленных. Я им завидую. В этой поре и мороз нипочем, их греет любовь, вот и счастливы.

— В то время не все деревья были посажены правильно. Без учета перспективы. В итоге, — рассказывает У. Мамырбаев, — сильные деревья пошли в рост и вымахали, а слабенькие под их тенью выглядят менее презентабельно. На аллее несколько видов хвойных: обычная сосна, крымская, горная сосна, ель обыкновенная и тянь-шаньская, туи. Последние, без всякого сомнения, доминируют. А вот крымские сосны роскошные. Мне не хватило двух рук, чтобы обхватить ствол самой взрослой крымской сосны. Эх, какое наслаждение — почувствовать силу природы! Кстати, ее от обычной сосны отличают огромные иглы: не менее 15 сантиметров в длину. Не иглы, а спицы какие-то.

— Каждый год мы особенно следим за тем, чтобы наши елочки не были срублены под самый корешок, ведь зимой численность обслуживающего персонала на порядок меньше, чем летом, а территория огромная. Раньше бывало. Но теперь таких случаев нет. Хотя бдительность не помешает, — говорит мой собеседник.

Подсчитали, прослезились

— В этом году в Шымкентском дендорпарке провели ревизию. Для этого пригласили специалистов из Алматы. Они инвентаризировали имеющиеся виды деревьев, и выяснилось, что из 560 видов, что были раньше, осталось только 213. Теперь перед нами стоит задача — восполнить потери. Конечно, утрата одной трети видов — это итог тех лет, когда дендропарк пребывал в забвении. Теперь отбираем виды, в том числе и хвойных, которые нужно посадить. В этом году убрали мусор, провели санитарную очистку деревьев. А наш питомник, где мы выращиваем можжевельник, сосны, ели, увеличился в площади почти до одного гектара. Проведена колоссальная работа по учету деревьев, каждое получило индивидуальный номер. Все занесены в базу. Сейчас создаем карту с указанием каждого дерева и его вида, так что, если у посетителя будет конкретная цель — увидеть крымскую сосну, он сможет без труда найти ее по номеру. Кроме того, в этом году мы обустроили 360 квадратных метров тротуарных дорожек. И знаете, что удивительно, обнаружили капсулу, которая была заложена в день основания дендропарка с посланием к потомкам, — рассказал директор Ж. Турганов. — Несомненно, самая большая достопримечательность парка — аллея, где посажены деревья известными людьми — Д. Кунаевым, А. Аскаровым и другими. Есть там и дерево, посаженное в год 85-летия газеты «Южный Казахстан». Конечно, дендропарк по-прежнему остается местом притяжения людей вне зависимости от возраста.

Работники рассказывают, что пенсионеры приходят, а точнее, прибегают в дендропарк начиная с пяти утра. Делают пробежку, занимаются физкультурой. Есть там и небольшой тренажерный комплекс. А вот молодежь подтягивается начиная с девяти утра, пока еще вход бесплатный. То ли уроки прогуливают, то ли так сильно любят природу. В любом случае парк деревьев не пустует.

Ни чая, ни кофе

Единственным местом, где можно было в прежние годы хорошо и вкусно перекусить в дендропарке, была стилизованная юрта, которую арендовала кофейня «Мадлен». Сейчас она в запустении. Давно уже не разносится по округе запах вкусного кофе, а жаль. Именно в сырую погоду его отсутствие ощущается больше всего. Летом посетителям здесь предлагают арендаторы велосипеды, зимой ничего этого нет.

Как прояснил ситуацию Ж. Турганов, когда он полтора года назад только занял пост директора, в дендропарке был длинный список предлагаемых услуг — 28. В 2014-ом запретили все. В этом году разрешили только 10 видов, и все они летние. А как хочется зимой попытаться прокатиться на лыжах, а детей прокатить по дендропарку на санках. Может, такой сервис и добавил бы посетителей, которые бы пришли туда невзирая на погоду.

Уникальный дендропарк для города тоже бренд, его фишка. Мы любили его, когда он открылся, даже когда приходилось пробираться через бурелом, еще больше полюбили после того, как его реконструировали. Теперь же будем ждать, когда его коллекция пополнится новыми сортами и видами деревьев. И обязательно будем возвращаться сюда снова и снова.

И. Ставринаки, Фото Ш. Файзиева

Сайт газеты «южный Казахстан» www.yujanka.kz

31 мая – День жертв политических репрессий. Чимкентское дело № 723

00

Их вывозили и днем, и ночью. Как, впрочем, и всех остальных неугодных. Расстреливали по приговору «тройки». Никто не удивлялся. Время было такое. Они – враги народа. Враги, которые не проклинали. Которые умирали, осеняя крестным знамением своих палачей: «Прости вас Господь…»

Лисья балка свое название получила не просто так. Еще в конце 19 века в овраге неподалеку от Чимкента охотиться было несложно. Пушистые красавицы появлялись в овражке довольно часто, и тогда балка превращалась в тявкающее рыжее море, перекатывающееся волнами из лисьих спинок и хвостов. Говорят, что численность лисиц там не уменьшилась и в начале 20 века. Зверьки ушли разом. С лета 1937-го их никто больше не видел…

В списках расстрелянных в Лисьей балке сотни фамилий. Из них шестьдесят с лишним человек – священники и служители русской православной церкви.

Первые политические ссыльные священники появились в Чимкенте в тридцать третьем году. Как правило, это была не первая ссылка-поселение батюшек и монахов. В маленький южный городок их переводили из лагерей, по большей части по состоянию здоровья. Но, как утверждают сегодня юристы-исследователи РПЦ, именно в 1935-36 годах в Южно-Казахстанской области «по состоянию здоровья» было сконцентрировано все репрессированное духовенство высшей иерархии из центральных районов России.

Матушка Ева, в миру Акилина Павлова, была сослана в Чимкент в середине тридцатых годов. Настоятельница Свято-Троицкого женского монастыря города Пензы уже имела за плечами восемь лет ссылки за «контрреволюционную агитацию» по статье 58-10 УК РСФСР.

Чимкент встретил ее приветливо, в городе совершенно спокойно относились к священнослужителям, а к женщинам и совсем с почтением. Немного обжившись на новом месте, матушка организовала небольшую монашескую обитель, собрав вокруг себя таких же отправленных на поселение сестер. В старогородском домике, купленном вскладчину, митрополит Ленинградский Иосиф Петровых и епископ Ростовский Евгений Кобранов совершали тайные постриги новых монахинь. Ленинградский и ростовские священники приехали в Чимкент годом ранее Евы и знали практически всех прихожан.

За матушкой Евой пришли 23 июня 1937 года. Именно в этот день сотрудники Управления НКВД Южно-Казахстанской области арестовали 19 человек. Было инициировано дело № 723 «Об организации контреволюционного центра церковников», во главе которого стоял митрополит Казанский и Свияжский Кирилл Смирнов.

В числе арестованных были митрополит Кирилл, митрополит Иосиф, епископ Евгений, архиепископ Омский Алексий Орлов, архимандрит Елевферий Печенников, протоиерей Владимир Смирнов, протоиерей Николай Толгский, иеромонах Иоанн Лаба, иеромонах Иларион Цуриков и его брат монах Иоанн, священник Василий Климов, священник Стефан Медведь, игумения Ева Павлова, монахиня Евдокия Перевозникова, монахиня Мария Рыкова. Вместе со священниками были арестованы и сочувствующие – жители Чимкента Фeдop Захаров, Вера Горбунова, Людмила Петрова и Михаил Николаев.

Через несколько дней дело митрополита Кирилла будет существенно расширено, а городская тюрьма пополнится еще тремя десятками верующих и сочувствующих со всей области. К осени 1937 года в общей сложности будет арестовано 64 человека. Всех их расстреляют. Приговор первым арестованным будет приведен в исполнение 27 августа 1937 года. В Лисьей балке навечно останутся Ева Павлова, продавшие ей дом Федор и Людмила, монахиня Евдокия и семеро священников-мужчин. Это будет первая партия «наказанных» за измену Родине. За ними потянутся следующие…

«Если сравнивать показания и протоколы допросов из архивов, которые исследователям были предоставлены еще в конце восьмидесятых годов, то просматривается определенная тенденция, – рассказывает отец Александр, протоиерей Свято-Никольского кафедрального собора Шымкента. – Показания первых арестованных невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть последующими фигурантами уголовного дела. Понятно, что никто и не задумывался о правдоподобности показаний в то время, возможно, полученных под пытками, но арестовывалась следующая партия священников, и на них навешивали обвинения предыдущих. У некоторых возникает вопрос: «Как можно было предавать или клеветать на другого человека?» Странный, на мой взгляд, вопрос. Не все люди безумно сильны духом, а героев – единицы. С этим не поспоришь. А пытки, эмоциональное давление, шантаж расправой над родными и близкими людьми – это страшно. Об этом страшно даже думать. Но надежда выжить у человека есть всегда, и не важно, каким образом она зарождается…»

… В Чимкенте по адресу: ул. Долорес, дом 65, кв. 1 жила пожилая женщина Мария Сергеевна Рыкова. В ее квартире первое время жил один из ссыльных священников. На ее адрес приходили письма от священнослужителей, волею случая оставшихся в Москве. Мария Сергеевна относила их митрополиту Кириллу. Эти письма сохранились в архивах, их можно прочесть и сейчас. Как правило, их содержание не выходило за рамки внутрицерковных дел. Мария Сергеевна была расстреляна 27 августа 1937 года.

А самый короткий в деле – протокол допроса у Николая Васильевича Толгского, ссыльного протоиерея.

Протокол допрос Толгского Н. В. от 25 июля 1937 года.

Вопрос: Дайте показания о вашей контрреволюционной деятельности.

Ответ: Контрреволюционной деятельностью я не занимался и показать по этому вопросу ничего не могу.

Николай Васильевич был очень известным священником в Москве. Его даже лично отметил Святейший патриарх Московский и всея Руси Тихон. Но не за активную религиозную деятельность. Было у Николая Васильевича одно любимое занятие, дело всей жизни, можно так сказать. Везде, где довелось ему служить, он организовывал хоры. Как при храмах, так и обычные народные, в городах и поселках. Чимкент не стал исключением. 12 апреля 1935 года Николай Васильевич был арестован в Москве и 31 мая 1935 года осужден Особым Совещанием при НКВД СССР по ст. 58-10. Удивительно, но наказанием по «расстрельной» статье священнику тогда стала ссылка. Всего на три года.

Не успев как следует обжиться, едва зарегистрировавшись в комендатуре, Николай Васильевич устроил в центральном парке занятия хорового кружка. На репетиции хора в главный городской парк бежали все от мала до велика.

«Похоже, что два года протоиерея Николая в НКВД просто терпели, – комментирует отец Александр, – может быть, наблюдали, ждали, когда он начнет проповедовать или как-то привлекать прихожан. Действительно, очень известный был человек. Но он не лез в политику, может быть, боялся за семью – его племянница с мужем и детьми жила в Коканде и была под особым присмотром у чекистов. Это были единственные его родные люди. Два старших брата отца Николая тоже были священниками, к этому времени они уже отбывали наказание на Соловках. Как обычному, очень, видимо, мирному человеку ему не хотелось повторять участь братьев. Но и сидеть без дела не получалось…»

Николай Васильевич был арестован по тому же делу № 723 «Об организации контрреволюционного центра». Его протоколы несколько раз передавались на доследование. Похоже, что особых зацепок для обвинения, кроме того, что Толгский – ссыльный священник, не было. В конце концов помощник областного прокурора отправил в НКВД окончательный вариант решения: «… Дело возвратить для выполнения определения облсуда. Изъять из дела все протоколы допроса, передопросить всех свидетелей и обвиняемого, указав в их показаниях, например: дискредитировал советскую конституцию и вождей партии и правительства – исключив фамилии, а постановление, заключение прокурора и приговор суда изъять из дела, скорректировать их, исключить всякие выражения, не могущие быть в уголовном деле».

Вскоре было вынесено обвинительное заключение, переквалифицированное по ст. 58-10 – «проводил среди населения антисоветскую агитацию, дискредитировал вождей партии и правительства, что предусмотрено ст. 58-10».

4 ноября 1937 года заседанием «тройки» УНКВД по Южно-Казахстанской области священник Толгский был приговорен к расстрелу. Расстрелян 11 января 1938 года.

Уже 19 ноября уголовное дело № 723 было закрыто за подписью временного начальника Южно-Казахстанского ОблУ НКВД капитана госбезопасности Кальнинга. К концу февраля 1938 года в живых не останется никого из арестованных.

В архиве сохранилось письмо от священника Владимира Преображенского. Письмо на имя капитана Кальнинга…

«Я считаю себя виновным только в том, что я религиозный человек. Никакой контрреволюционной работы я никогда не проводил, и меня арестовывали и ссылали только за то, что я верю в религию …При обыске у меня изъяты три стихотворения, два из них написаны лично мною, «Орленок» списан – не знаю где. Я лично не нахожу, чтобы эти стихи были контрреволюционного содержания. Я писал о своих личных думах и переживаниях. Хранил их как собственные произведения, а «Орленок» как память о своем убитом сыне…»

Понятно, что письмо не помогло. Владимира Преображенского расстреляли 31 декабря 1937 года. Ровно в полночь. Так записано в тетради коменданта тюрьмы.

…5 июня 1958 года двенадцать человек из шестидесяти четырех постановлением президиума Южно-Казахстанского областного суда были реабилитированы. Оправдательный приговор остальным обвиняемым по делу священников был озвучен в 1991 году.

Мало кто знает, что стены и потолок шымкенского храма Казанской иконы Божьей матери расписаны ликами тех самых священников. Это преподобный Севастиан Карагандинский, сосланный в «Карлаг», праведник Лука, священник Димитрий и митрополит Кирилл Казанский, служивший настоятелем шымкентского прихода. Их расстреляли за то, что они отказались отречься от веры.

«Уже несколько лет наша епархия поднимает вопрос об установке в Лисьей балке поклонного креста, – рассказывает отец Александр, – но слишком много бюрократических проволочек. Мы очень надеемся, что рано или поздно он появится. Большинство из погибших в Лисьей балке священнослужителей канонизированы в Русской православной церкви и считаются святыми новомучениками…»

…Сегодня в Лисьей балке мемориал скорби. Узкие тропинки – чтобы не тревожить, скамейки – посидеть и подумать. Молодая роща мемориала «Касирет» накрывает зеленым покрывалом всех без исключения расстрелянных в этом зловещем овраге. В братской могиле оврага сотни людей.

Уже 78 лет там не видели ни одной лисы…

Елена БОЯРШИНОВА

Газета «РАБАТ»

Жители Старого Икана убрали памятник Сталину

00

В канун Дня Победы старейшины поселка Старый Икан установили восстановленный памятник Иосифу Сталину.

Жители поселка Старый Икан в ЮКО, самостоятельно восстановившие памятник Сталину, убрали монумент после разговора с местными чиновниками, сообщил Today.kz пресс-секретарь акима Туркестана Малик Алмахан.

По словам пресс-секретаря, представители акимата побеседовали со старейшинами поселка после бурной реакции общества на памятник Сталину, установленный во дворе дома одного из жителей Старого Икана — участника войны.

Сегодня памятник Сталину высотой пять метров сняли с помощью крана.

Напомним, в канун Дня Победы старейшины поселка Старый Икан установили восстановленный памятник Иосифу Сталину. Так как местные власти не предоставили им участок в центре поселка, памятник установили во дворе у ветерана войны Мурата Юлдашева.

Средства на реставрацию скульптуры были собраны активистами через социальные сети. Основную сумму, которая покрыла расходы на строительные материалы и проезд скульпторов из Шымкента, выделил кызылординский бизнесмен.

Стоит отметить, что прокуроры не нашли нарушений в установке памятника во дворе частного дома.

В селе близ Туркестана восстановили памятник Сталину

Памятник Иосифу Сталину сельчане планируют превратить в центр небольшого скверика. Вход к нему будет свободным.

01

Без лишней помпы, вполне по мусульманскому обычаю старейшины поселка Старый Икан под Туркестаном открыли восстановленный памятник Иосифу Сталину. Почти трехметровый «отец народов» простоял в Икане шестьдесят лет, пока его не снесло порывом ураганного ветра 6 июня 2014 года. Почти год понадобился иканцам, чтобы не только отреставрировать разбившийся памятник, но и найти ему в селе новое, более подходящее место. Сегодня Иосифа Виссарионовича видно с центральной улицы поселка — историческая достопримечательность Старого Икана возвышается над поселком почти на пять метров, сообщает Otyrar.kz.

Холодное лето пятьдесят третьего года в Икане встретили довольно спокойно. До сельчан еще не дошла информация о развенчании культа личности Сталина, поэтому, видимо, и был заказан примерно в это время памятник вождю. Никаких документов об адресном происхождении трех частей памятника не сохранилось, только номер заказа 1038. Этими циферками помечены все части скульптуры, но они не приоткрыли завесу тайны даже историкам.

Всю зиму Сталин пролежал в коридоре совхозной конторы, а весной 1954-го председатель совхоза имени Калинина решил его все-таки установить. Место выбрали красивое — тенистое, в самом центре совхозного сада. Ухоженная дорожка от крыльца конторы вела прямо к памятнику. Пьедестал и ступеньки председатель с помощниками делали сами, своими силами и водрузили монумент на постамент.

«Мне было одиннадцать лет, — вспоминает Мурат Набиевич Юлдашев, сын председателя совхоза Мухаммеда Наби, — мы так радовались, это был первый памятник в нашем поселке! Понятно, что мы, мальчишки, больше путались под ногами, чем помогали, но активное участие принимали, точно. Помню, как отец с другом сделали что-то похожее на лебедку, только ручное приспособление, и тащили части Сталина к постаменту. А там уже много народу собралось и на «раз-два-взяли!» поднимали памятник. А потом всем совхозом на открытие собирались…»

Собираться сельчанам у памятника Сталину пришлось еще не единожды. Демонтировать памятник пришли в 1956 году, через несколько месяцев после 20 съезда партии, на котором с обличительной речью выступил Никита Хрущев. И опять было лето. Мальчишки сообщили председателю и своим отцам, что приехали какие-то дядьки с трактором и сносить Сталина собираются. Мужчины побежали к монументу.

02

Бабаджан Нишанбаев, инвалид Великой Отечественной войны: «Нас больше трехсот человек на фронт ушло из Икана, почти все мужчины поселка. А вернулись 58 человек… Большинство умерло в первые годы после войны. Мы всю войну в атаку шли с криком «За Родину! За Сталина!», а они сносить памятник! Я вон ногу «оставил» под Харьковом за Сталина и за свою семью. Мы все собрались в саду и сказали: «Сначала нас передавите, потом памятник снесете! С нами еще мужики были из немецких семей, депортированных с Поволжья. Казалось бы, им-то зачем, их Сталин с родной земли выгнал. А они с нами встали на защиту… Отстояли».

Рабочие ретировались, против фронтовиков не пошли. Почему не последовало никакого наказания, иканцы до сих пор не понимают. Видимо, руководство района решило не поднимать шума из-за скандалистов в каком-то отдаленном поселке. Поселка, о котором благодаря памятнику Сталина, сегодня знает весь мир.

Мурат Юлдашев, сын председателя совхоза: «Может, и приезжали к отцу, но я об этом уже не знаю. А вот после того, как Союз развалился, в начале девяностых — были. Приехали трое и предложили забрать Сталина в Чимкент, в парк Металлургов. Мол, Ленин там стоит, и Сталин пусть будет. Наши старики поехали в город, место посмотрели — не понравилось, парк в то время таким заброшенным выглядел. И не отдали, пусть, говорят, у нас стоит…»

Тогда же в девяностые годы прошлого столетия совхозный сад был порезан на наделы и продан местным жителям. Один из них получил участок вместе с «наследством» — памятником вождя. Таким образом скульптура Иосифа Виссарионовича был сохранена. За ним тщательно следили, красили постамент, подновляли бронзу монумента. Изредка приезжали представители компартии: то из района, а то и из самого Шымкента. Тогда у подножия памятника появлялся скромный букет цветов.

Благодаря тому, что памятник Сталину в полный рост остался единственным в Казахстане (второй, но уже поясной есть в поселке Бугунь Западно-Казахстанской области), в Икан периодически наведывались казахстанские и зарубежные журналисты. Обязательно фотографировались рядом — такого раритета больше во всем мире не встретишь! Старый Икан прославился и благодаря Всемирной паутине, стоит набрать в поисковике «памятник Сталину», как в первых же строчках появляется ссылка на информацию о Старом Икане.

Все изменилось 6 июня 2014 года. Ураганный ветер, пронесшийся над областью, не пощадил и Иосифа Виссарионовича. Правда, после того, как вождь был свергнуть стихией, части монумента кто-то предприимчивый пытался вывезти с глаз долой. Опять же, выручили поселковые парни, которые спрятали разбитого Сталина в сарай на окраине поселка.

Деньги на реставрацию редчайшей скульптуры были найдены активистами через социальные сети. Основную сумму, которая покрыла расходы на строительные материалы и проезд скульпторов из Шымкента и обратно, выделил кызылординский бизнесмен, часть средств для заливки постамента собирали всем поселком. Сталин не только «помолодел», но и сменил место жительства.

Мурат Юлдашев: «Несколько месяцев я ходил по всем инстанциям в Туркестане, просил, чтобы для памятника выделили место в поселке. Чтобы все по закону. Но оказалось, что довольно сложно передать памятник на баланс государства — кому теперь Сталин нужен… Мне посоветовали запросить разрешение в министерстве культуры, но это так долго. Сели мы со стариками, подумали и решили, был Сталин наш, собственный, пусть нашим и остается. А тут Бахыт-ага свой сад предложил — его участок на дорогу выходит. Ставьте, говорит, здесь и голову никому не морочьте…»

Памятник Иосифу Сталину сельчане планируют превратить в центр небольшого скверика. Вход к нему будет свободным. Вокруг постамента уже высажены молодые плодовые деревца. «Меня как-то одна чиновница спросила: а чего вы с этим Сталиным носитесь как с писаной торбой? Он так для вас важен? Зачем? Все давно прошло, и эпоха сталинская давно прошла… — рассказывает Мурат Набиевич. — А я ей ответил: никакая эпоха не причем, этот памятник мой папа ставил. И пусть стоит, не нам его выбрасывать. Уйдем мы, пусть наши дети решают…»

Стало известно, что дом-музей Сталина в грузинском городе Гори готовит письмо администрации Туркестана с просьбой сохранить раритетный памятник.

Источник: ОТЫРАР ТВ